Великой Победе – 70 лет. Дороги войны Лаврентия Кочкина
15.04.2015
-Родился я давно, в 1925-м году, - начал свой рассказ ветеран Великой Отечественной войны ижевчанин Лаврентий Кочкин. - Деревня наша Борисовцы называлась, это Кировская область. В нашей деревушке в ту пору двадцать четыре двора было. Старообрядцы мы. Родителей своих мы всегда почитали, уж и не помню, чтоб ослушались когда. Отцу помощники были нужны, четыре класса я окончил и уже с десяти лет в колхозе ему помогал. Пока родители в поле, моей обязанностью было возить сено и зерно на узловую станцию Уни. Работать мне нравилось, лошадей я любил. Все бы так и шло своим чередом, если б не война.

За пивом…

В июне 1941-го мы впятером отправились на лошадях за пивом на станцию Зуевка, это в восьмидесяти километрах от нашей деревни. Не доезжая до станции, мы собрались заночевать в ближайшей деревне. Это было 22 июня. Подъезжаем к деревне и видим, что навстречу люди бегут, что-то кричат, плачут. В чем дело, мы поняли только когда услышали, что война началась. Страшно стало. Но дело-то делать надо. На следующий день мы прибыли на станцию Зуевка, а там суматоха, вокзал забит людьми и техникой. Мы все-таки купили пять бочек пива, как и планировали, отвезли часть из них в Уни. Домой вернулись двадцать пятого числа, а там двоим из парней сразу вручили повестки на фронт, они только одну ночку дома-то и ночевали. А до нашего приезда уж пятерых забрали.
В 1943 году в нашей деревне осталось человек пять мужчин, все старики да инвалиды. 18 февраля были призваны двое: я и Боровиков Яша, мой одногодок. Провожая меня, тетка Агафья подарила мне маленькую иконку Богородицы и пришила ее с изнанки рубашки у сердца. Эта иконка стала моим оберегом, защитницей на всех фронтовых дорогах. Я, конечно, и раньше знал молитвы, но с того времени стал повторять их осмысленно.
Отец отвез нас с Яковом на станцию Фаленки. Якова вернули обратно, уж очень он маленький и худой был, а меня в товарном вагоне отправили в Киров на пересыльный пункт, оттуда в Читинскую область. Под Читой стоял запасной 551-й зенитно-артиллерийский полк, который готовил зенитчиков. Мы обучались с апреля по май. После принятия присяги мне присвоили звание младшего сержанта, а 10 мая 1943 года нас погрузили в товарный эшелон и дней через 10-15 привезли в город Пензу. Из Пензы уже пешком мы ушли в лес к месту дислокациио.

Неотправленная похоронка

Наша дивизия первой выехала на фронт в сторону Орловско-Курской дуги, это было 1 августа 1943 года. До этого нас оснастили хорошими американскими машинами: «доджами», «фордами», «студебеккерами», а также зенитными пушками и пулеметами ДШК. Перед отправкой недели две мы обучались стрельбе из этого пулемета.
К линии фронта мы прибыли 8 августа. Пока добирались, прошли боевое крещение: попали под бомбежку. В ответ мы открыли огонь по немцам прямо с открытой платформы, отогнали четыре самолета. Наш эшелон был хорошо замаскирован, поэтому немцы разрушили только железнодорожные пути. Утром по отремонтированным путям мы отправились дальше.
Когда подъехали к Курску, видим, город горит, как свечка. Железнодорожная станция была в пригороде, но мы и там слышали, что в городе идет бой. Мы разгрузились, установили пулеметы на треноги в зенитное положение, чтобы они могли поворачиваться на 360° и изо всех орудий открыли огонь, да так, чтоб жарко было не только нам. Освободив Курск, погнали немцев на запад. По дороге освободили южную часть Курской области, Полтавскую область, город Миргород.
К левому берегу Днепра мы вышли в начале сентября в районе города Канева. Командир полка вызвал нашего командира роты Грузнова и командира взвода Марьина, приказав переправиться на правый берег и закрепиться там. Ночью наш взвод из четырех пулеметных расчетов на деревянном плоту переправили на другой берег. Провожатые вместе с плотом вернулись обратно. Мы остались одни, ходим по берегу, никого не видим, ни своих, ни чужих. Ребята пошли в разведку, нашли наших минометчиков, узнали, где передовая находится. Пока было тихо, мы подстригли друг друга наголо машинкой.
Дня через четыре немцы пошли в разведку боем. Эти гады стреляли термитными снарядами, вся зелень вокруг выгорела. Да еще автоматы у нас выходили из строя сразу же, как только в них попадал песок. В том бою ранило двоих наших, они ушли к переправе. Один из них по фамилии Татаринов увидел на берегу бойца, залитого кровью, разглядел только бритый затылок и решил, что это меня убило. А накануне он меня подстригал, и в тылу, как положено, доложил командованию, что Кочкин убит. На меня похоронку написали, хорошо, что не успели отправить.
Наш командир Грузнов был уверен, что после разведки немцы пойдут в атаку, и он был прав. Мы стали вновь окапываться. К тому времени очередь до нас дошла в разведку идти. Впереди был лесок, а за ним на поляне мы увидели троих немцев, которые окапывались, устанавливая пулемет. Грузнов первым же выстрелом ранил одного из них, вторым – убил другого. Мы со Степкой Кучениным пошли вперед, с нами были еще двое разведчиков. В вещмешке убитого немца мы нашли стопку фотографий, оказывается, он прошел Бельгию, Францию и Польшу, а у нас остался навсегда. Ребята сняли с него часы, их у него четыре штуки было. С собой мы забрали немецкий пулемет, потом лейтенант научил меня стрелять из него.
Когда мы снова оказались в своей части, ребята разглядывали меня со всех сторон, каждому хотелось убедиться, что я живой. За тот бой нас наградили: мне и Кученину дали медаль «За боевые заслуги», командиру расчета сержанту Кубраку – медаль «За отвагу», старшему лейтенанту Грузнову – орден Красного Знамени.


Новый год под Будапештом

Ну, а потом наша дивизия спустилась по левому берегу к городу Золотоноша. Здесь мы форсировали Днепр, и пошли в сторону города Черкассы. Бои здесь были тяжелые, только в середине декабря мы освободили город от немцев. За его освобождение нашей дивизии было присвоено звание Черкасской и вручен орден Кутузова II степени.
Сражение под Ясами 5 июля 1944 года я запомнил навсегда. Мы стояли тогда на берегу Прута. Бой, как обычно, начался с артподготовки, потом в небе показались немецкие самолеты и стали бомбить наши позиции. Одна из бомб разорвалась недалеко от нас. При взрыве мы с командиром расчета оказались заваленными землей вместе с пулеметом. Нам повезло, что взрывная волна ударила в берег реки, и он осыпался, земля прикрыла нас от осколков. Наш товарищ, подносчик патронов, быстро нас откопал, но контузия у меня была сильная: кровь шла из носа и ушей, я оглох, потом полтора месяца лечился в госпитале, это ранение до сих пор иногда дает знать о себе.

В ночь на 31 декабря 1944 года мы приготовились встречать Новый год: нашли вино, приготовили закуску. Вдруг в 23.00 команда: «Отбой, поход!» И утром 1 января 1945 года мы были уже под Будапештом.
Наш расчет оставили на окраине города. Я в то время уже был командиром расчета. К обеду пришел «студебеккер», а в нем были раненые командиры Ломакин и Кочетков. Я заглянул в кузов, а там мой земляк Вася Морозов – ординарец Кочеткова, весь изрешеченный осколками, мертвый. Эх, как мне горько было. Вася был родом из соседней деревни Удмуртские Тимши. Наши отцы были друзьями.
В одном из боев за Пешту мина разорвалась недалеко от нашего пулеметного расчета, и ранило сразу шестерых человек. Командир мне крикнул:
- Кочкин, ты за меня будешь!
Раненых мы в госпиталь отправили, лишние пулеметы тоже, а сами заняли боевую позицию в жилом доме. Чтобы пристреляться, наводчик по моему приказу выпустил одну ленту, вторую, вдруг пулемет остановился, что-то в нем заклинило. Мы с ним поменялись местами, я стал перезаряжать пулемет, а он встал на мое место. Вдруг вижу, он падает мне в ноги. От пулеметной дроби у нас звон в ушах стоял, мы с ним и не услышали ответных выстрелов. Я повернул своего товарища на спину и увидел на груди кровавое пятно. Он успел сделать один вздох, и кровь из раны хлынула фонтаном, губы его почти сразу почернели, и я закрыл ему глаза.

Охота на снайперов

Вскоре пришел командир полка и сказал, что наш расчет переведен в штурмовой пехотный батальон и нашей задачей становится охота за немецкими снайперами. На задание вместе со мной отправились Зуев из Брянска, украинец Красноштанов, Несмеянов из Волгограда и башкир Булякулов. В поисках снайперов мы переходили от дома к дому и оказались отрезанными от своего полка, питались тогда, когда находили поблизости полевую кухню. Более 20 дней о нас в полку никто ничего не знал, где мы, что с нами стало, хотя нас искали. Мы обнаружили в одном из зданий немецкую снайперскую точку и стали охотиться за снайпером. Он все время менял свое местоположение, но я все-таки подстрелил его. Автоматчики, выскочившие из здания, тоже попали под наш пулеметный огонь.
На следующий день утром мне докладывают:
- Товарищ сержант, войне-то, наверное, конец пришел. Никого нет вокруг, тихо.
Мы решили сменить местоположение, смотрим, немецкий самолет летит над городом, и вдруг пушки заработали: гав, гав! Это же наши стреляют! Я дал команду найти красную тряпку или белую простыню и длинную палку, а сам пошел искать своих. В руках у меня были автомат и граната. Только я из укрытия вышел, как прогремел выстрел, и моя шинель оказалась простреленной, меня не задело, но я упал и лежу, жду, что будет. Сначала шапку выставил над головой, тихо; потом шапку на ногу надел и поднял ногу, опять тихо. Тогда я стал осторожно перекатываться через трамвайные линии, а потом и вовсе пробежку сделал. Впереди-то свои оказались! Так хорошо мне стало. На улице солнце светит, недавно выпавший снежок тает. Я только тогда заметил, что весна наступает. Командиру доложили, что я нашелся, он спрашивает:
– Где твои?
Вон видите белую тряпку – это мои!
Все живы?!
Все!
Начальник штаба приказал всех наградить. Потом мы освобождали Буду, Братиславу, Прагу. А в начале мая я простыл сильно, в госпитале лечился. Утром 8 мая началась стрельба, мы все, кто мог ходить, в одних кальсонах выскочили на улицу. Испугались, что ж такое? Может, немцы прорвались? Оказалось, победа!
Демобилизовался я в 1949 году по приказу Сталина. 30 декабря того же года приехал к брату в Ижевск, устроился на машзавод. В 1964 году перешел на ЭМЗ и до самой пенсии работал токарем-расточником и фрезеровщиком в цехе 160. Среди боевых наград самые дорогие для меня ордена Славы III степени и Отечественной войны II степени, медаль «За боевые заслуги».

Наталья Бечкова